Саймон Коул: Мы едва не позвали Льюиса в боксы…

На машине Льюиса Хэмилтона было повреждена правая сторона переднего крыла, а также правая передняя часть днища

Саймон Коул, главный инженер гоночной бригады Mercedes, рассказал о том, как действовали в Бахрейне он и его подчинённые, когда машина Льюиса Хэмилтона была повреждена сразу после старта.

Вопрос: Какие области машины Льюиса получили повреждения?
Саймон Коул: В результате столкновения пострадали две области: переднее крыло и часть днища – с правой стороны его фрагмент был отломан, и мы потеряли вертикальный дефлектор бокового понтона. Повреждённый фрагмент днища задевал об асфальт, поэтому из-под машины Льюиса вылетали целые снопы искр.

Вопрос: Льюис чувствовал, что поведение машины изменилось? Он сообщал об этом по радио?
Саймон Коул: Ситуация по ходу гонки менялась. Сначала он сообщил о том, что был контакт с машиной соперника, что начались проблемы, а вскоре после этого рассказал, как ведёт себя машина. У него возникло ощущение, что частично была потеряна прижимная сила в задней части машины, следовательно нарушен аэродинамический баланс. В тот момент он ещё не говорил о переднем крыле – что оно повреждено, мы увидели на экране ТВ.

Вопрос: По данным телеметрии вы могли понять, что аэродинамика машины нарушена?
Саймон Коул: Да, но обычно, чтобы это обнаружить, требуется время. В идеальных обстоятельствах, когда машина движется по прямой, и ей не мешает трафик, мы быстро могли бы выявить, какие области машины пострадали. Но когда гонщик едет в трафике, а какая-то часть днища чиркает по асфальту, сделать это уже намного сложнее. Хотя, конечно, мы понимали, что машина частично потеряла скорость.

Вопрос: Смогли ли вы оценить, сколь велики были потери времени?
Саймон Коул: Это была первая часть работы – попытаться понять, сколько мы теряем из-за повреждений машины. Мы можем что-то с этим сделать, если позвать гонщика в боксы, но тогда будет потеряно дополнительное время, а это ещё сильнее отбросит нас назад, и Льюис попадёт в трафик. Поэтому на первом круге мы должны были определиться, проводим ли мы пит-стоп, и сначала исходили из того, что он понадобится. Ведь могла быть проколота шина, могла быть поломана какая-то деталь, которую заменить невозможно, и наши специалисты до конца круга должны были принять решение: зовём ли мы гонщика в боксы или нет, а если зовём – то какие шины ставим, и каким образом будем менять тактику?

Но быстро выяснилось, что прокола нет, что повреждены две области, о которых я сказал, при этом переднее крыло заменить ещё можно, но исправить повреждение днища – нет, поскольку на это нужно как минимум полчаса. Сколько времени теряется на замене крыла, мы знали по прошлому году – такой пит-стоп длится около восьми секунд. Поэтому надо было понять, в какой мере восстановится скорость машины, если мы заменим только крыло, и есть ли смысл его менять.

Определить, сколько времени Льюис терял на круге, было непросто, поскольку он попал в трафик. В той ситуации он ехал примерно на секунду медленнее, чем Нико Росберг. Если бы он действительно терял секунду на круге, и если бы проблему можно было решить одной только заменой крыла, то принять решение было бы несложно, учитывая, что на это уходит восемь секунд, а впереди целая гонка.

Однако мы уже поняли, что замена крыла не решила бы проблему, поэтому мы решили оставить машину на трассе ещё на несколько кругов, чтобы получить более точное представление о том, сколько мы теряли.

Вопрос: Понятно, что в это время внутри команды шло интенсивное обсуждение. А какую часть этой информации вы могли сообщить Льюису?
Саймон Коул: Почти ничего. Но дело даже не в том, что это запрещено правилами, ведь в тот момент мы обсуждали ситуацию с повреждённой машиной, и важно было понять, сможет ли она доехать до финиша. Поэтому сначала надо было послушать, что говорит Льюис, и он сообщил нам всю необходимую информацию о поведении машины. Мы начали совещаться, попросив его пока оставаться на трассе, а несколько позже, по мере того, как ситуация начала проясняться, было решено, чтобы он ехал дальше.

Вопрос: Судя по всему, решение было найдено, ведь в итоге он смог добраться до финиша и поднялся на подиум. Но можно ли сделать какие-то выводы из этой истории, чтобы как-то использовать полученный опыт в будущем?
Саймон Коул: Единственное, что мы можем сделать в ходе подготовки к Гран При Китая, это проанализировать весь процесс принятия решения – насколько он был эффективным. В итоге Льюис смог прекрасно отыграться и финишировать третьим, но мы ведь едва не попросили его свернуть в боксы, думая, что переднее крыло повреждено более серьёзно.

Полагаю, в конечном итоге решение было принято правильное, но в тот момент это было не так очевидно, и если бы мы провели внеплановый пит-стоп, потом могли бы об этом пожалеть. С другой стороны, в дальнейшем по ходу гонки обстоятельства могли складываться и так, что нам бы пришлось пожалеть, что мы не провели такой пит-стоп. Но в целом мы остались довольны процессом и действиями команды. На самом деле, мы всегда анализируем ситуацию после каждой гонки, даже в более простых ситуациях, когда всё более очевидно.

Текст: . Источник: пресс-служба Mercedes AMG
Использование материалов без письменного разрешения редакции F1News.Ru запрещено.
Другие новости