Это вымышленная история, пересечений с реальными событиями искать не стоит. Продолжение «Маленького урагана» Никиты Савельева для читателей F1News.ru...
Глава 20. Будни крота
– В Швеции за двенадцать кругов до финиша, в Англии уже за четыре, такими темпами скоро увижу клетчатый флаг, – грустно усмехнулась Валери.
– Начало карьеры редко у кого гладко проходит, – заметил Ларс.
– Но тебя же сразу заметили, даже на плохой машине.
В ответ датчанин только улыбнулся. Автодром, где проходил десятый этап чемпионата, разместился в крайне живописной местности – горах Штирии. Только с приличными гостиницами, как водится, было напряжённо. Команды пошустрее расхватали хорошие отели, а остальные довольствовались тем, что осталось. Так получилось, что Трельяр и Крокус практически в полном составе оккупировали одну миниатюрную семейную гостиницу. Гонщики и руководители поселились по одному, инженеры и конструкторы по двое, а механики делили комнату на троих, а то и четверых.
После квалификации Валери встретила Ларса на обширной дощатой веранде, где сотрудники двух команд, наплевав на национальные различия, в трогательном уединении за длинными дощатыми столами распивали местное пиво и дегустировали жирные колбаски. Датчанин коротал время в обществе своих механиков, но когда он подозвал Валери, те с хитрыми ухмылками отсели подальше.
– Сегодня твоя команда неплохо справилась, и ты тоже, – сменил тему Ларс. – Мориса я видел в десятке, а ты восемнадцатая.
– Семнадцатая.
– Тем более.
– Знаешь, какой нагоняй устроил месье Трельяр после Англии?! – спросила Валери. – Три гонки подряд без единого очка, и даже без малейших перспектив. Очень возмущался, куда внезапно пропала скорость. Я и не думала, что он может быть таким строгим.
– Правильно. В гонках опасно стоять на месте – все норовят придумать что-то новое, – Ларс болезненно скривился. Валери поняла: он опять вспомнил о своей излишне новаторской машине. Если б в Англии Ларс финишировал хотя бы третьим, то остался бы в лидерах чемпионата, а так вновь проиграл Корасо по очкам. Выяснилось, датчанин искал причину своих неудач повсюду.
– Ребятам постеснялся, а тебе скажу, – сокрушался Ларс. – Вдруг дело в моем стартовом номере? Мы в глубине души крайне суеверные люди.
– Ты же… четырнадцатый, – добросовестно припомнила Валери. – Что в нём плохого?
– У Монетти одиннадцатый и двенадцатый. Потом Крокус. Тринадцатый пропущен, – пояснил Ларс. – Почему, не надо объяснять. Но по факту это мой номер. Недавно номера менялись от гонки к гонке, теперь они постоянные. Пока не выиграем чемпионат и не получим единицу и двойку – катается с теми, что закреплены.
– Подумаешь, – пожала плечами Валери. – У Мориса вон двадцатый, а поскольку он в прошлом году выступал за Трельяр в одиночку, двадцать первый отдали другой команде. А мне вообще позволили выбирать любой номер. Думаю, тебе не откажут.
– Я же понимаю, как глупо буду смотреться, если приду с этим к организаторам, – грустно улыбнулся Ларс.
– Тогда нечего придумывать чепуху. Отличный номер.
Валери только диву давалась, что у мужчин в голове. Выходит, если вместо своего злосчастного восемьдесят восьмого, она нацепит тот, что поближе, это добавит ей скорости? Ага, держи карман шире. Проблема в другом. И вот её стоит обсудить с опытным пилотом.
– Не знаю, как мне вести себя на старте, – пожаловалась Валери. – В первый поворот я вхожу предельно аккуратно, и меня все обгоняют, надо с этим что-то делать, я ж не в пробке со светофора трогаюсь.
– В середине сложно стартовать – сильная толкучка, могут зацепить и без твоего участия, но, само собой, излишне консервативно тоже не действуй. Первый поворот – штука непредсказуемая. Один раз повезет на внешнем радиусе, другой – на внутреннем. Проще довериться инстинктам.
– Универсальный ответ.
– Ты же помнишь, из меня неважный учитель.
Валери улыбнулась и серьезно спросила:
– Ларс, ну как мне стать лучше? Я не хочу плестись в хвосте, и машина способна на большее. У Мориса же получается. Скажи, что поменять?
– Валери, ты же опытный пилот, понимаешь – у всех нас свой стиль, кто любит недостаточную поворачиваемость, кто избыточную. Одним нравится раньше тормозить, другим разгоняться. То, что подходит одному, неприменимо для другого. Вдобавок особенности конкретной машины.
– Я пришла в кольцевые гонки из ралли, первое время гонялась по привычке – с заносом заднего моста, потом долго переучивалась. Может, зря? Ты же фантастически контролируешь машину, никто так не может поймать её в заносе, как ты.
– В Дании некому было объяснить мне, как водить гоночный автомобиль.
– Не скромничай, ты же знаешь, по чистой скорости ты – лучший.
– Но чемпион Рамон, а не я.
– Ты почти чемпион?
– Не надо этого.
– Кто мне поможет, если не ты. Подскажи! Чей стиль копировать?! Твой? Потому что он близок к раллийному? Или Мориса? Раз у нас одинаковые машины?
– Будь собой, не надо никого копировать. Главное – нащупать грань своих возможностей в каждом повороте, заступишь её – ты в гравии, а проскользнешь точно по ней – поворот твой. И так весь круг. Стиль тут не причем.
– Слишком цветисто. Отдает восточной философией. Уверен, что твои курсанты тебя понимали? – усмехнулась Валери.
– Сомневаюсь. Особенно, когда видели, как сам я езжу в управляемом заносе – вовсе не так, как их учил.
Ларс коротко засмеялся, а за ним и Валери.
– Любишь читать прессу? – датчанин пригляделся к уголку сложенной пополам газеты, что торчала у Валери из сумочки.
– Ах, это… - девушка поколебалась и решилась поделиться:
– Один местный желтый листок раскопал, как меня называли во французской «молодежке». Щелкопёры только отошли от шуточек про восемьдесят восьмой номер, а тут новая добыча.
– Честно – первый раз слышу. А что с твоим номером не так?
– Не важно.
– Расскажи, что за прозвище.
– То есть ты не читал?
– Нет. Как и большинство ребят в паддоке. Международные издания мы ещё как-то листаем, но никак не местную макулатуру.
– Тогда и не стоит.
– Уже поздно. Сгораю от любопытства.
– Ладно, но только тебе. Чтоб больше никому, – решилась Валери. - Я всегда этого жутко стеснялась.
– Я не болтлив, ты же знаешь, – пожал плечами Ларс.
– Только попробуй засмеяться!
– И в мыслях нет. Ну?! Я жду.
Валери поколебалась и бросила:
– Ветерок.
И впилась глазами в Ларса, не разойдутся ли его губы в потаенной улыбке.
– И чего ты стесняешься, – удивился датчанин. – Я уж придумал себе всякое.
– Мои близкие тоже ничего особенного в этом не находили, но меня прямо выворачивало, – призналась Валери.
– Мне кажется, очень мило.
– А мне кажется, меня нигде не воспринимают всерьез! Вот как писаки это раскопали?! В прессе внимания «молодежке» уделяют раз в десять меньше, чем чемпионату мира, да и сама я уже год как там не выступаю. Но ведь не лень было впихнуть это в свою гнусную статейку.
– Если б я обращал внимание, что обо мне пишут, да ещё всякая мелочёвка, ночами б не спал.
– Про тебя пишут и много хорошего. А мне что?! Хоть скупай весь тираж.
– Не принимай ты близко к сердцу, – махнул рукой Ларс.
– Как у тебя всё просто!
– Ветерок… – медленно произнес Ларс, смакуя обидное прозвище. – Что-то в этом есть.
– Упаси тебя заикнуться кому-то, – пригрозила Валери.
– Я же обещал, – строго сказал Ларс. – Раз это для тебя важно. А ты прямо готова была купить тираж?
– От безысходности.
– Тогда привлекла бы внимание на все сто.
Валери представила, как бы она носилась от ларька к ларьку с пачкой газет, и поневоле прыснула со смеху.
– Веселишься? А я тебя повсюду ищу, – раздался недовольный голос.
Валери задрала голову, увидела Энрике и поднялась с места:
– Добрый вечер.
– Потерял тебя, – испанец хотел приобнять её, но Валери сделала шаг в сторону:
– Не знаю, знакомы ли вы. Это Ларс Линдегард – ты же, наверняка, его знаешь.
– Кто ж не знает. Лично не представлен, но рад увидеться, – испанец тряхнул крепкую ладонь датчанина.
– А это Энрике Наварро, мой… – и тут Валери замялась.
– Друг, – сухо закончил за неё испанец. – Тебе дважды звонили на стойку портье из Парижа, кто-то настойчивый.
– А ты откуда знаешь?
– Я час торчал в переговорном пункте. В номере нет телефона, если ты забыла. Почему почти все гонки в глухомани?
– Не буду отвлекать, удачного вечера, – кивнул им Ларс.
– Думал, мы вместе выйдем на ужин, а ты уже веселишься в обществе пивных кружек, – заметил Энрике, когда они остались вдвоем.
– Пошла проветриться – тебя долго не было.
– Валери, ты ведь меня стесняешься?
– Не говори глупостей.
– Я всё вижу. Опять дурацкую статью прочитала, как мои дублоны обеспечили тебе место в синем автомобиле?
– А это не так?
– Да что с тобой?
– Просто меньше эмоций на публике – это же несложно. Мы не подростки целоваться у всех на виду.
– Раньше ты так не считала.
– Лучше скажи, кому я понадобилась? Если только родителям.
– Сомневаюсь. Пойдем – поговоришь. Я предостаточно заплатил портье – хватит, чтобы он и тебе перенес аппарат в отдельную комнату.
Худшие опасения Валери подтвердились: в трубке раздался вежливый голосок инспектора Ксавье.
– Две недели, мадемуазель Демар. С нашей встречи прошло целых две недели. Ни звонка. Некрасиво с Вашей стороны. Приходится вводить налогоплательщиков в расходы за международные звонки.
По правде сказать, Валери чувствовала некоторые угрызения совести, что не проявила инициативу, но, с другой стороны, она рассудила: если фликам прижмет – непременно найдут. Отыскали же они её в Англии. Что ж, в очередной раз спрятать голову в песок не вышло. Теперь выкручивайся.
– Но мне совершенно нечего Вам…
– Могли хотя бы телефонировать. Неужели Вы до сих пор не уяснили: мы не отстанем?
– Вы же знаете – у меня не всегда есть возможность.
– Пустые отговорки – подсказывает мне комиссар Витран, он рядом – и ужасно недоволен Вашим поведением. Даже говорить с Вами не пожелал.
– Но мне и в самом деле нечего…
– Это уже решать нам, мадемуазель. Вы же были в Париже, но нас об этом не оповестили.
– Если хотите, я могу рассказать последние новости. Всё равно там ничего особенного.
– По телефону? Как Вы себе это представляете?
– Тогда при встрече? Я все запоминаю, честно-честно, – как по-детски прозвучало, но вдруг к лучшему – надо же их разжалобить.
– Опять будете от нас бегать? – холодно осведомился Ксавье.
– Ни в коем случае! – заверила Валери.
– Вам всё меньше веры, мадемуазель, – отрезал инспектор. – Сделаем так – мы не мальчики гоняться за вами по Европе, завтра сразу же после гонки летите в Париж, и первым делом к нам. Своей команде можете наплести всё что угодно.
– Но…
– Нет, мадемуазель.
– А если…
– Никаких дискуссий.
– Как скажете, – сдалась Валери.
– А чтоб в очередной раз у Вас не возникло ненужных соблазнов, сегодня вашему достопочтенному отцу доставили повестку в одно государственное учреждение, – с нажимом проговорил Ксавье. – На понедельник. Пока в качестве свидетеля. Но всё может и поменяться. Надеюсь, Вы нас прекрасно поняли, мадемуазель?
– Более чем.
– Не верите – свяжитесь с родителями. Шутки закончились.
– Всё-всё, я поняла.
– И мы ждём чего-нибудь интересного.
– Так откуда мне взять, я же не обманываю. Я всё что могу, – затараторила Валери.
– А Вы постарайтесь, – отрезал Ксавье. – Не разочаруйте нас, мадемуазель. До скорой встречи.
Валери, как ни крути, была профессиональным спортсменом и умела справляться с эмоциями, из задней комнатки в отеле, куда ей любезно протянули телефонный аппарат, она вышла с нормальным выражением лица, несмотря на бурю, что бушевала внутри. Проницательный Энрике, разумеется, уловил, что с ней что-то не так, но Валери преподнесла складную версию: звонили из спортивного клуба – у её бывшего коня проблемы со здоровьем, хоть она давно не выступает, всё равно опекает животное. Надо и в самом деле навестить скакуна, всё ж не чужие, а ему в стойле, должно быть, грустно, староват уже для соревнований. А вот Валери в тираж рано, зато неприятности у неё на всех фронтах, что на спортивном, что на криминальном.
Когда они вошли в номер, Энрике предложил свой способ решения проблем:
– Если переживаешь из-за лошади – найдем деньги, докторов, что там понадобится.
Валери отмахнулась:
– Обойдусь – не так серьёзно. Просто воспоминания нахлынули, расстроилась.
– Сентиментальная ты моя. Имей ввиду, чековая книжка всегда при мне.
– Ты, правда, считаешь, что всё можно купить? – прищурилась Валери.
– Не всё, но многое, ты не поверишь сколько, – Энрике посмотрел в глаза Валери и тут же осекся. – К тебе это не относится, мне знаком этот суровый взгляд. Да, я заплатил за твоё место, но сделал это ради тебя, а не себя.
– Всё ты всегда знаешь, – протянула Валери.
– Не первый день живу.
– Забудь. Хочешь – выберемся в свет, ты же заикался, что партнеры рекомендовали неплохое место. Хоть поедим нормально. Есть тут французский ресторан?
– Ты не наелась колбасок с этим северянином?
– Энрике! Твоя ревность смешна! Я поболтала с коллегой. Не более.
– Вижу, ты в порядке, – кивнул испанец. – Именно французский ресторан не обещаю, но, полагаю, ребята не о забегаловке вели речь.
– Только я пить не буду, предупреждаю.
– Я ж не алкоголик – обойдусь без компании. Загляну в ванную, ополоснусь. Пока вёл внизу переговоры, ощущение – провонял дешевым табаком и шпикачками.
– Иди, – Валери не отрывала взгляд от массивного портфеля для бумаг из дорогой кожи, который Энрике брал с собой в путешествия. И как ей раньше не приходило в голову.
– Если ты не против – могу позвонить знакомым, доберемся до них.
– Решим.
Как только закрылась дверь, Валери кошкой метнулась к креслу, где лежал небрежно брошенный портфель. Сколько Энрике там проторчит? Он не из тех, кто долго прихорашивается. Только шум воды утихнет – надо сразу же привести всё в порядок. Реакция у Валери, как у любого пилота, намного превосходит обычную человеческую – должна успеть.
Когда Валери щелкнула замками, мелькнула стыдливая мысль – до чего же она опустилась, но девушка погнала её прочь. Надо спасать незадачливого родителя. Что тут? Документы, квитанции, счета-фактуры, акты, накладные, всё равно она в этом ничего не смыслит. Вот договор, «Транс Глобал контейнер» с одной стороны и «Интернешенел логистик ГБМХ» с другой. Запутанные юридические формулировки, пока прочитаешь всю фразу, забудешь, с чего она начиналась. Над ухом клацал невидимый секундомер, но в ванной равномерно лилась вода.
Тут разобраться и полдня не хватит. Куда она полезла? На что рассчитывала? Что ответы на вопросы полиции Энрике запросто хранит в чемодане?! Наивная простушка! А это что за конвертик? Ничего интересного – авиабилеты и гоночный буклет с программой уик-энда. Стоп! Где-то она уже видела такое солнышко и стилизованных жирафиков. Это явно не европейский этап. Валери вчиталась. Так-так, любопытно.
Скрип двери, девушка развернулась как ужаленная, одновременно пряча билет в портфель, но тут не успел бы и сам Ларс Линдегард.
– Ты что делаешь? – на пороге стоял удивленный Энрике, разглядывая разворошенные бумаги. Что интересно – вода по-прежнему лилась из крана. А испанец был одет.
Валери покраснела до кончиков ушей. Отпираться глупо, как в детстве, когда застали у банки с вареньем, но ведь это не варенье.
– Ну? – поднял брови Энрике. – Я жду!
– Ты… ты почему вышел? Вода…
– Надо закрыть, – испанец и в самом деле скрылся за притолокой, завернув кран. – Потому что нельзя так пялиться на портфель. Думал – показалось. Но ведь нет.
Вот и закончилась её короткая карьера агентессы. Секретный сотрудник из неё даже хуже, чем гонщица. Ну почему она такая никчёмная? Сейчас Энрике поймет, что к чему, и всему настанет конец! Ещё и отца погубила! Валери молчала, не в силах поднять глаза, а испанец распалялся.
– Навидался таких взглядов у всяких неврастеничек. Знакомо. Но ты?! Ты ж не такая?! Казалось. Что искала? Следы других баб? Платки с губной помадой? Любовные записочки? Валери?! Скажи хоть что-то. Вообще, это мерзко шарить по вещам партнёра. Не молчи! На меня посмотри.
Валери подняла взгляд, не в силах поверить, что всё обошлось:
– Считаешь, я из-за ревности?
– А разве нет? – нахмурился Энрике.
– Да. Да! Извини, – и Валери кинулась на грудь Энрике. – Прости-прости. Не знаю, что на меня нашло.
Естественно, выползли слезы – когда ж получится от них избавиться?!
Энрике ошалело погладил Валери по волосам:
– Не думал, что гонщики подвержены перепадам настроения. Это из-за лошади, что ли? Всё-таки в тебе больше от женщины, чем от пилота.
– Я не знаю, как так получилось!
Энрике взял Валери обеими руками за плечи и тихонько отстранил от себя:
– Ну-ка взгляни. Прощаю, куда деваться. Я ж не зверь. Но больше так не поступай. Терпеть не могу безосновательной ревности.
– Ни за что.
– Я же вроде не давал поводов, нельзя же так, – Энрике задумался и тут же сам нашел объяснение. – Это из-за жены? Думаешь, я с ней общаюсь за твоей спиной? Но мы же всё давно обсудили.
– Не важно, – Валери протерла пальцем размазанную тушь и уже твёрдым голосом спросила. – Что за билеты в Южную Африку? На следующей неделе. На гонку?
Энрике нахмурился:
– Ну да. Чего-то кубок, я не разбираюсь.
– Внезачетная гонка. А зачем туда летишь ты?
– Туда, прежде всего, летит твоя команда, – недовольно сказал Энрике. – Трельяр отправляет машину Мориса. А я помогаю перевозить оборудование. Как обычно.
– Такой путь только из-за одной машины?
– Там не только твои. Крокус, ещё кто-то.
– А без тебя не справятся?
– Нет! Что за расспросы, в конце концов?
– Почему мне не сказал?
– А я тебе докладываю о каждой командировке? Их четыре штуки в месяц.
– Но это Африка! И гонка!
– Так это ты должна знать, что через неделю какая-то гонка.
– Слышала, но это этап вне зачёта, за него не дают очки – Трельяр на такие не ездит. Их и не осталось почти.
– От меня ты что хочешь? Призовые, говорят, там неплохие.
– Но почему в команде со мной не поделились, что собрались?
– Наверное, потому что брать не хотели.
– Но ты мог меня предупредить?!
– Я бы сделал это ближе к делу. Закрутился. Не успел. Не придал значения, – чеканил слова Энрике и совсем уж зло закончил. – На этом всё, надеюсь?
– Получается.
– Откуда мне знать, что для тебя это важно.
– Ладно, команда меня за гонщика не считает, но ты… – Валери легонько стукнула Энрике кулачком по груди. – То тебя не остановить про финансовый кризис, про нефть, про прочую чепуху, а тут забыл!
– Гляжу, ты быстро оправилась, хотя виновата передо мной, – Энрике повеселел. – А ты молодец, чем защищаться, так лучше нападать.
– Кто меня учил, – промурлыкала Валери, обнимая Энрике.
– Я где-то слышал, после ссор – примирение самое страстное, – прошептал ей на ухо испанец. – Проверим?
В момент, когда Энрике покрывал её шею поцелуями, Валери ещё не отключила разум окончательно: что заставило экономного Трельяра ближе к финалу сезона рисковать машиной Мориса? Только ли одни крупные призовые? Ведь надо их ещё заработать. Да и Энрике выглядел раздражённым в момент расспросов. Так ли просто забыть про поездку в Африку? Ну а потом, как водится, чувства вытеснили из головы всё лишнее.
== Продолжение...
