Стремление к унификации всего и вся – одна из примет нашего времени, принимает всё более причудливые формы, и примеров бейдж-инжиниринга в мировом автомобилестроении просто не счесть.
В Формуле 1 тоже давно говорят о рациональности унификации многих узлов и агрегатов, что позволило бы сэкономить огромные ресурсы, как людские, так и материальные. Говорят, но никак не могут до конца договориться, потому как пекутся о сохранении ДНК этого спорта, один из основополагающих принципов которого в том, что команды сами должны разрабатывать и строить свои машины.
Разумеется, есть строго определённый регламентом перечень тех деталей машин, которые команды калибром поменьше могут приобретать у «старших товарищей», и успешный пример этого – Haas F1, ведь проект, реализованный на деньги американского предпринимателя Джина Хааса, изначально предполагал максимально широкое сотрудничество с Ferrari.
Но ещё более интересная история связана с двумя командами Red Bull, ведь у Red Bull Racing и Racing Bulls общие не только хозяева и силовые установки – с каждым годом их машины становятся всё более похожими друг на друга, и если бы не разная раскраска, то и специалисту было бы непросто отличить, скажем, RB22 от VCARB 03.
Ходят упорные слухи, что именно это фамильное сходство в 2026 году сыграло с обеими командами злую шутку. Якобы в период подготовки к Гран При Австралии было так много всяческой суеты, что смежники, которым по принципу аутсорсинга была поручена окраска машин обеих команд, их перепутали, и произошло это в последний момент, когда было поздно что-то переделывать.
Степень унификации шасси, построенных в Милтон-Кинсе и Фаэнце, настолько высока, что многие элементы взаимозаменяемы, поэтому, когда накладочка вскрылась, было решено просто переставить с машины на машину рули, антикрылья, дефлекторы и прочие элементы аэродинамики. Разумеется, ряд сотрудников обеих команд и их гонщики знали об этом, но по понятным причинам помалкивали.
Было опасение, удастся ли избежать огласки, для чего надо было как-то договориться с FIA, но у федерации в тот момент было столько забот из-за скандальной ситуации с силовыми установками Mercedes, что там просто-напросто решили махнуть на это рукой: в сущности, какая разница, если машины всё равно во многом одинаковые?
Поэтому история получила гриф «совершенно секретно», и посвящены в неё очень немногие. Зато она вполне убедительно объясняет прыть дебютанта Арвида Линдблада, занявшего в своей дебютной гонке 8-е место, что новичкам удаётся крайне редко.
Кто-то спросит, почему же тогда Лиам Лоусон финишировал только 13-м, если у него была точно такая же машина? Но вспомните, когда он выступал за Red Bull Racing, то его результаты тоже были так себе, за что он и поплатился и был «понижен в должности» уже после двух этапов прошлого сезона. В общем, по какой-то причине ему не удаётся найти подход к британской технике, а вот за рулём машин итальянской команды у новозеландского гонщика всё получается намного лучше.
Что до Макса Ферстаппена, то ему, как известно, практически всё равно, что пилотировать и где – будь то RB22 или VCARB 03 в Формуле 1, или Porsche 911 или Mercedes AMG GT3 на «Северной петле» Нюрбугринга. Потому как четырёхкратный чемпион мира умеет выжимать из любой техники максимум. И всё же в Мельбурне он хотя и заработал больше очков, чем Линдблад, но поднялся лишь на пару позиций выше. Всё-таки даже если машина Racing Bulls и была внешне очень похожа на привычную ему RB22, но оставалась при этом машиной Racing Bulls.
Разумеется, это не более чем версия, но она кое-что объясняет. По понятным причинам многие подробности этой «истории с аэрографией» по-прежнему окутаны тайной, в том числе неясно, когда был наведён порядок, и успели ли команды всё перекрасить и поменяться машинами к китайскому этапу.
Но к Японии статус-кво был восстановлен – кстати, не исключено, что раздражение Макса Ферстаппена отчасти объясняется тем, что машина Red Bull Racing едет ничуть не лучше, чем VCARB 03. В этом может убедиться каждый, кто посмотрит на результаты недавней гонки и сравнит их с протоколом Гран При Австралии.
А вы говорите, унификация…
