Бернд Майландер начал уже свой 24-й сезон в Формуле 1 в качестве водителя автомобиля безопасности, и ему, конечно, есть что вспомнить. Эту работу в своё время, в дни Гран При Сан-Марино 1999 года, ему предложил Чарли Уайтинг, уже тогда выполнявший обязанности гоночного директора FIA.
У Бернда был богатый опыт выступлений в различных сериях, от Формулы Ford до DTM и гонок на выносливость, но тогда, в 1999-м, он выступал в Суперкубке Porsche. Когда Уайтинг вызвал его к себе в офис, он подумал, что у него проблемы, но оказалось, что дело было совсем в другом.
«Уже через пять минут я вышел из кабинета Чарли, получив новую работу – я ведь даже не знал, что водителю автомобиля безопасности платят деньги!» – рассказал Майландер в интервью Auto Motor und Sport.
Сначала он был водителем сейфти-кара в Формуле 3000, а через год перешёл в Формулу 1. Почти за четверть века он отработал более чем на 400 Гран При и наблюдал очень многих гонщиков, поэтому хорошо знает особенности тактики, которой они придерживаются, следуя за сейфти-каром. В частности, Михаэль Шумахер, Фернандо Алонсо, Себастьян Феттель и Льюис Хэмилтон предпочитали выжидать до последнего, прежде чем начать разгон на рестарте.
Кроме того, Хэмилтон, когда лидирует в гонке, часто прибегает к особому хитрому приёму: «Когда Льюис едет за автомобилем безопасности, он всегда прячется. Мне всегда приходится присматриваться к слепым зонам – где он там?..»
Понятно, что именно Майландер сыграл определённую роль во время неоднозначной концовки Гран При Абу-Даби 2021 года, когда на кону стоял чемпионский титул, в итоге доставшийся Максу Ферстаппену, что, конечно, вызвало резкую реакцию в команде Mercedes и у болельщиков Хэмилтона.
«Я пересёк гостевую зону паддока, не снимая шлема, и присел на берегу где-то в дальнем углу, – вспоминает Майландер. – Прежде всего мне надо было собраться с мыслями, я попытался осознать, что именно сейчас произошло…
Льюис отлично провёл гонку, и всё шло хорошо. А потом вдруг неожиданно произошла авария (гонщик Williams Николас Латифи разбил машину), и я сразу понял: если такого рода инцидент произошёл в таком месте трассы, должен выехать автомобиль безопасности.
Потом стало понятно, что ситуация изменилась, и я подумал: хорошо, что всё закончилось. Но итог гонки в любом случае был бы таким же, Макс мог бы опередить Льюиса на пару поворотов позже.
В первые дни после Гран При я надеялся, что никто из журналистов не станет мне звонить. Я не выключал мобильный телефон, но не отвечал на звонки, поскольку понимал, какие вопросы мне будут заданы.
Я хотел сам во всём разобраться. Устроило ли меня, как всё сложилось? Спустя несколько дней я для себя решил, что вообще-то всё было нормально. Обе команды заслуживали победы в чемпионате. В итоге больше повезло Максу, а его команда отлично работала в течение всего сезона. Но от Льюиса просто отвернулась удача, в спорте так бывает…»
Говоря о событиях разных лет, особенно сильно врезавшихся в память, он упомянул несколько гонок: «Гран При Японии 2007 года на трассе в Фудзи был памятным, а также Гран При Канады 2011 года, когда я лидировал почти половину дистанции! Никакой награды за это я не получил, но едва не опоздал на самолёт, потому что гонка закончилась очень поздно.
Моя работа состоит в том, чтобы сдерживать пелотон, чтобы все гонщики действовали спокойно и безопасно. Я должен ехать впереди и задавать темп. Мне также вспоминается Гран При Германии 2019 года – отличная была гонка!
Мне тогда пришлось ехать на пределе, в каких-то поворотах из соображений безопасности приходилось выбирать очень широкие траектории. Гонщик за рулём своей машины обязан оставаться на трассе, но для водителя сейфти-кара важнее всего самому не попасть в аварию».
