В авторской колонке для BBC Sport бывший гонщик Формулы 1, а сегодня – комментатор британской компании Дэвид Култхард, подвел итоги Гран При Мексики…
В истории Формулы 1 мы видели немало примеров публичных выяснений отношений между напарниками. Напряженность в отношениях Хэмилтона и Росберга не сравнить с той, что была между Простом и Сенной, Пике и Мэнселлом, Вильневом и Пирони, но, безусловно, Льюис и Нико – не самая простая пара.
Нужно отдать должное руководству Mercedes – несмотря на открытость, им пока удаётся контролировать ситуацию. Хэмилтон – главная звезда современной Формулы 1, а Росберг – очень талантливый гонщик. В Мексике мы ещё раз увидели, насколько он хорош. И если бы его напарником был не Хэмилтон, а кто-то другой, возможно, Нико в этом году стал бы двукратным чемпионом мира.
При этом Хэмилтон совсем не против того, чтобы задеть самолюбие Росберга. После победы в Гран При США он назвал себя «худшим ночным кошмаром напарника». Можно вспомнить его ремарку после этапа в Мексике, когда он сказал, что Росберг «отлично пилотировал – ни одной ошибки, ни одного порыва ветра», вспомнив, что порывом ветра Нико объяснил ошибку в Остине. Эти тонкие замечания дают понять, что Хэмилтон более умело контролирует психологическую ситуацию, чем мы могли бы подумать.
Переговоры Хэмилтона по радио
Аргументы Хэмилтона во время переговоров с командой по поводу необходимости второго пит-стопа свидетельствуют о том, что Льюис мыслит как серийный победитель. Сейчас у него лучшая машина, но свои три титула и 43 победы он завоевал, не всегда обладая лучшей техникой. Он инстинктивно чувствует ситуацию в гонке.
Льюис видел, что Росберг поехал на пит-стоп, он чувствовал, что у него с шинами всё в порядке. Он знал, что команда планировала провести гонку с одним пит-стопом, но затем ему сказали о переходе на «план В». Хэмилтон думал: «Подождите минуту, почему мы переходим на «план В»? Я могу следовать «плану А», и если сейчас останусь на трассе, у меня хорошие шансы на победу». Он начал задавать вопросы, так что целый круг команде пришлось ждать его на пит-лейн. Инженер Льюиса, Петер Боннингтон, был вынужден настоять на своём, за это ему следует отдать должное – ситуация была не из простых.
Со стороны казалось, что в Mercedes не хотят рисковать и при этом готовы сделать все, чтобы между пилотами была честная борьба. Если бы в команде позволили Льюису провести гонку с одним пит-стопом, и он за счет этого одержал бы победу, возникли бы существенные риски того, что отношения внутри команды будут испорчены.
После этого Хэмилтон высказал предположения, что команда старалась оказать поддержку Росбергу. Я прочитал его комментарии только во вторник утром, но в этом контексте любопытно вспомнить поведение команды после гонки.
Когда мы со Сьюзи Перри интервьюировали Росберга в боксах, некоторые сотрудники команды скандировали около нас: «Нико! Нико! Нико!». Я никогда не видел подобных песен в адрес Хэмилтона, хотя, разумеется, вся команда радовалась его победам. В тот момент я подумал, что его механики просто хотят показать свою поддержку Нико, но в контексте замечаний Хэмилтона мне стало интересно, не получала ли команда распоряжение чуть громче отмечать успех в случае победы Росберга. Мне сказали, что это не так, и я не уверен, что они готовы действовать настолько цинично.
Однако, Хэмилтон вряд ли сказал что-то такое, если бы у него не было оснований или фактов. Он не фантазер в том смысле, в каком это можно сказать о некоторых других известных гонщиках.
Как произошедшее отразится на Хэмилтоне и Mercedes?
Хэмилтон доверился команде во время гонки в Мехико, но был прав, задавая вопросы о необходимости пит-стопа. И в Mercedes этим отнюдь не расстроены – им нужен гонщик, который в любой ситуации голоден до побед.
Потом Льюис узнает, почему команда решила провести второй пит-стоп – состоится откровенный разговор, в рамках которого он получит информацию о том, смог бы доехать на том комплекте до финиша. Если износ резины был выше ожиданий, тогда Льюис скажет: «Да, вы сделали правильный выбор».
Если же выяснится, что шины могли выдержать до финиша, то Льюис может ответить примерно следующее: «Хорошо, но в следующий раз скажите, что вы хотите сохранить позиции, иначе я буду принимать решения, основываясь на том, что считаю правильным в данный момент, и возьму на себя последствия». Хэмилтон сделал уместную ремарку, ответив, что он уже не участвует в сражении за чемпионат, поэтому почему бы не рискнуть?
Одновременно с этим можно понять и аргументы Mercedes: «Мы дали вам чемпионскую машину и пригласили в команду, чтобы вы финишировали первым или вторым позади напарника. Мы не готовы к негативным комментариям в прессе, поэтому следуйте инструкциям». Большинство контрактов пилотов подразумевают, что они должны выполнять разумные инструкции руководителя и ведущих специалистов команды.
В следующий раз Хэмилтон может ответить: «Я беру ситуацию в свои руки и готов нести ответственность за риски, если все пойдет не так. С другой стороны, если я окажусь прав, я выиграю». Как обычно в таких ситуациях, есть тонкая грань между расчетами инженеров и интуицией гонщика.
Росберг набрал былую форму
Росберг приехал в Мексику с конкретной миссией. Это было видно по его общению с инженером, по действиям на трассе – он хотел продемонстрировать свой потенциал, и результат гонки стал следствием такого подхода к работе. Я много раз говорил, что Нико нужно делать это чаще.
В Мехико Росберг отказался отвечать на вопрос, планирует ли он менять подход после победы Хэмилтона в Остине. Он отрицал, что гнев стал его мотивацией. Я могу понять и помню по своему опыту, что иногда вы так сильно концентрируетесь на чем-то, что перестаете понимать, что на самом деле важно в сложившейся ситуации.
Я помню, как выходил к журналистам и сразу говорил: «Прежде чем вы начнете спрашивать об этом, знайте – это не тот случай». Вы понимаете, что кто-то поднимет неприятную для вас тему, заранее пытаетесь перевести разговор на другое, но даёте понять, что вас это беспокоит. Даже если это что-то несущественное, журналисты могут ухватиться за какую-то тему, сделав её главной по ходу обсуждений.
Гонщики остро чувствуют несправедливость. Я много раз чувствовал, что действия Михаэля Шумахера выходят за рамки дозволенного, и если после этого мне удавалось его опередить, как во Франции'01, я испытывал удовлетворение. И я могу понять разочарование Росберга после произошедшего в Остине, когда он считал, что его выдавили за пределы трассы в первом повороте.
Нет, я по-прежнему считаю, что Хэмилтон не сделал тогда ничего плохого. Росберг может говорить и думать всё, что хочет, но он находился снаружи, что всегда опасно – мы видели несколько столкновений между Боттасом и Райкконеном в России и Мексике. Оба раза хуже было тому, кто оказывался снаружи. Хэмилтон имеет право придерживаться своей траектории, и если Росберг остается снаружи, он должен быть готов смириться с последствиями.
