Макс Мосли: "Окончательные выводы делать рано…"

Вопрос: В 2007-м году, когда случился шпионский скандал, вы говорили, что McLaren испортила всем чемпионат. Сейчас, в случае с Renault, высказываются предположения, что, если команда виновна, значит, путем подтасовки результатов гонки она повлияла на итоги прошлого сезона. Сколь серьезно FIA занимается этим разбирательством, и какого рода наказание может ждать команду, если её вина будет доказана?
Макс Мосли: Если – и это весьма существенная оговорка, – если команда виновна, то случай очень серьезный. Но пока мы выслушали только одну сторону и начали детальное расследование. Теперь мы ждем, что скажет Renault, и когда у нас будет полная картина, и мы выслушаем позиции обеих сторон, тогда можно будет сделать выводы.

В большинстве стран человека считают невиновным, пока не будет доказано обратное. Сейчас мы находимся именно в такой ситуации.

Вопрос: Как вы думаете, могут ли появиться новые доказательства? Произошла утечка, за минувшие 48 часов мы увидели немало документов…
Макс Мосли: Да, к сожалению, это произошло, но все документы касаются лишь одной стороны. Кстати, мы хотим знать, как это произошло. В следующий раз, когда мы отправим материалы по 20-ти или 30-ти адресам, мы, вероятно, сможем выяснить, кто же виноват в утечке.

Однако это ничего не меняет. Наиболее важные вещи произойдут на следующей неделе, когда Renault представит нам свою позицию.

Вопрос: Если команду признают виновной, будет ли наказание столь же суровым, как и в случае со шпионским скандалом McLaren?
Макс Мосли: Это не моя компетенция – это будет решать Всемирный Совет по автоспорту. С одной стороны, против McLaren было то, что они тогда не сказали правду, и это усугубило их вину. С другой стороны, случай, с которым мы имеем дело сейчас, возможно, ещё более серьезный.

Вопрос: Вы говорите, что позиция Renault прозвучит только во время слушаний, но в тех документах, которые попали в прессу, были и комментарии Пэта Симондса, и Флавио Бриаторе, которые они дали в Спа специалистам, занимающимся расследованием. Это ещё не все?
Макс Мосли: Думаю, можно ожидать, что появятся новые документы. Изначально мы потребовали, чтобы к прошлому понедельнику команда представила нам все документы, но она попросила дополнительное время. Теперь мы ждем до середины следующей недели. Мы не знаем, что она может представить, но у каждой истории всегда есть две стороны.

Вопрос: Можете ли вы подтвердить подлинность документов, попавших в прессу?
Макс Мосли: Я не видел документов, подлинность которых вызывала бы сомнение.

Вопрос: В 2007-м, когда разбиралось дело McLaren, после инцидента в Венгрии и вашего разговора с Фернандо Алонсо, вы отправили гонщикам письмо, обещая иммунитет, если они представят свои свидетельские показания. Было ли что-то подобное обещано Нельсону Пике за сотрудничество со следствием?
Макс Мосли: Мы сказали ему, хотя точная формулировка мне неизвестна, что лично он не будет преследоваться, если скажет правду. Точно в такой же ситуации был Алонсо в 2007-м.

Вопрос: Вы уже говорили, что в случае с McLaren отягчающим обстоятельством стало то, что команда не сказала правду. Следует ли из этого, что и для Renault было бы лучше сказать правду о случившемся в Сингапуре, поскольку, судя по всему, показания Нельсона вполне достоверны?
Макс Мосли: Я бы не заходил так далеко. Разумеется, команда должна сказать правду, но вопрос, какой будет эта правда? Я бы воздержался от спекуляций. Она может в корне отличаться от всего, что мы слышали, мы просто пока этого не знаем.

Вопрос: Вы верите в то, что Фернандо Алонсо вообще не виноват в этой истории, поскольку был не в курсе того, что происходило?
Макс Мосли: У нас нет оснований предполагать, что Алонсо это знал.

Вопрос: Вы сказали, что Нельсону был предоставлен иммунитет, но будет ли он преследоваться за то, что в свое время тоже не сказал правду?
Макс Мосли: Нет. По-моему, в этой ситуации в случае возникновения сомнений, лучше встать на позицию Renault.

Все зависит от мнения Всемирного совета. Речь идет о цепочке событий, и что совет решит, – то и решит. Тогда команда будет вправе подать апелляцию в Международный апелляционный суд FIA. А если мы предпримем нечто выходящее за рамки, тогда Renault будет вправе обратиться в гражданский суд. 

Мы можем предпринять различные меры, но попытаемся провести расследование абсолютно честно и беспристрастно. Нельзя приходить к выводам, выслушав только одну из сторон.

Вопрос: Вам уже приходилось говорить о правде и лжи гонщиков – но ведь после аварии Пике отрицал, что он намеренно разбил машину. Разве он не лгал тогда?
Макс Мосли: Конечно. Команда, среди прочего, будет утверждать, что он говорит неправду. Это очевидно. Им придется это сказать. Но в любом случае мы должны принять во внимание все обстоятельства.

Вопрос: Если спустя год происходят разоблачения, хотя уже тогда многие подозревали неладное – не слишком ли это поздно?
Макс Мосли: Как и в реальном мире, мошенничество не имеет срока давности. Если ты обманул налоговую службу, утаив доходы, то тут есть срок давности – три или шесть лет. Но если ты уличен в мошенничестве, то это навсегда.

Мы не можем пересматривать итоги чемпионата или конкретной гонки, поскольку это запрещено статьей 179В Международного спортивного кодекса. 30 ноября прошлого года чемпионат закончился, но, если выяснится, что кто-то совершил нечто противозаконное, он может быть наказан. Так что этот вопрос остается открытым.

Вопрос: Были ли год назад у FIA какие-то подозрения?
Макс Мосли: Нет, у нас не было оснований. В интернете было немало спекуляций, но это всегда так. Мы не может начинать расследование на основании спекуляций. Но если кто-то под присягой делает заявление, тогда, разумеется, мы должны его расследовать.

Если гонщик приходит и дает показания, вы не можете просто сказать – нет, нам это неинтересно, это было 12 месяцев назад, и все уже забыто.

Вопрос: Вы полагаете, что подтасовка результатов гонок сравнима с проблемой допинга в велоспорте?
Макс Мосли: Мы стараемся продемонстрировать, что тайное всегда становится явным. В свое время мы прилагали чрезвычайные усилия, чтобы разобраться в деле McLaren. Многие считали, что это было сделано из мести или по каким-то личным мотивам. Но это абсолютно не так…

Подобные расследования отнимают массу времени и средств, но ими приходится заниматься во имя спорта. И уже другой вопрос, каким будет результат, однако детальное расследование должно быть проведено.

Вопрос: Спустя пару дней после Спа пошли разговоры о том, что FIA докопалась и до других аварий, никак не связанных с сингапурским случаем. Это правда?
Макс Мосли: Не знаю, откуда пошли эти слухи. Но мы изучили все сопутствующие обстоятельства, собрали их в досье и отправили в Renault и Всемирный совет, и теперь ждем их реакции. Пока мы её не получим, нельзя делать окончательные выводы.

Вопрос: Как вы думаете, какого рода аргументы Renault приведет в свою защиту, если говорите, что FIA заинтересована в этом расследовании?
Макс Мосли: Полагаю, им есть, что сказать, но дело не в этом. Начнем с того, что у нас есть показания гонщика, и мы должны провести серьезное расследование.

Если команда невиновна, и у нее есть исчерпывающие доказательства, тогда нет оснований ее преследовать. Ведь в противном случае речь пойдет о некоем заговоре против нее, и когда это вскроется, мы будем глупо выглядеть. 

Единственная причина, побудившая нас этим заняться, состоит в том, что на стол легли определенные свидетельства, хотя лично меня все это раздражает, поскольку я теряю время, которое мог бы посвятить другим проблемам – мне есть, чем заняться.

Но если взглянуть на проблему с другой стороны, если бы мы отказались заниматься сингапурским делом, то все бы сказали, что Формула 1 – это не спорт, а бизнес: затронуты интересы крупного автоконцерна, а Берни и Флавио – друзья и совладельцы футбольного клуба, и поэтому FIA ничего не собирается делать. Тогда весь мир смотрел бы на нас, как на коррупционеров.

Вопрос: Т.е., если вина Renault будет доказана, вам придется быть по-настоящему суровыми, чтобы все поверили в вашу справедливость?
Макс Мосли: Вероятно, все зависит от обстоятельств. Если кто-то уличен в подтасовке результата в других видах спорта, такие случаи обычно получают очень серьезный резонанс. Подтасовка хуже, чем прямой обман.

Если вы велосипедист и принимаете допинг – это обман. Если вы подкупаете соперников или подговорили кого-то спровоцировать завал в пелетоне, чтобы выбить из борьбы лидера в желтой майке, тогда это более серьезное преступление.

Кроме того, если вы подвергаете риску человеческую жизнь, идет ли речь о зрителях, маршалах или гонщиках, это ещё больше усугубляет ситуацию. В случае, который обсуждается сейчас, мы допускаем, что Renault виновна, но достоверно это неизвестно. Пока мы не услышим, какие аргументы она выдвинет в свою защиту, мы должны считать ее невиновной.

Вопрос: С тех пор, как проводилось расследование дела McLaren, мир изменился. Сейчас нет команд, которые могли бы заплатить штраф в $100 млн., следовательно, Renault уйдет из Формулы 1…
Макс Мосли: Если говорить о деле McLaren, то в сентябре 2007-го прошло заседание, на котором были представлены электронные письма, на основании которых мы точно установили, что в курсе происходившего был не один сотрудник команды, но и другие люди тоже.

В 2007-м, на первом заседании, команда не сказала правды и, кроме того, воспользовалась полученной информацией. В какой мере – мы не знаем. По идее мы должны были исключить её из чемпионата 2007-го года.

Если бы мы это тогда сделали, никто бы нас не осудил. Более того, в декабре, когда мы полностью завершили расследование, выяснилось, что сотрудники McLaren, работавшие над машиной 2008-го года, тоже располагали шпионской информацией. У нас есть электронная переписка главного инженера, работавшего над машиной 2007-го года, и главного инженера, отвечавшего за создание машины 2008-го года, где есть ссылка на источник в рядах Ferrari.

Мы также обнаружили электронное письмо, в котором Рон Деннис дает инструкции не использовать систему бесступенчатого переключения, пока не закончится разбирательство с FIA. Так что все это глубоко проникло в недра McLaren.

Получается, что мы должны были бы исключить эту команду не только из чемпионата 2007-го года, но и из чемпионата 2008-го года, поскольку она располагала информацией, которая могла использоваться при разработке новой машины.

И если бы мы так поступили, McLaren прекратила бы существование. Команда бы закрылась, и 1400 человек потеряли бы работу. У нее не было ни единого шанса выжить в этой ситуации.

Вероятно, если бы ее исключили только из чемпионата 2007-го года, бизнес, может быть, и не закрылся бы, но это бы нанесло огромный ущерб спонсорам, Mercedes и всем прочим. Так что, по сути, $100 млн., хотя это и огромная сумма, на самом деле было лишь легким наказанием, потому что мы не стали исключать McLaren…

Вопрос: Будет ли подобный подход применяться в случае с Renault? Ведь могут пострадать 695 человек, которые не знали о заговоре?
Макс Мосли: Это сложный вопрос, но, в конечном итоге, решать будет Renault. Во-первых, они должны представить аргументы в свою защиту, и во-вторых, сейчас многое зависит именно от них. Сейчас мяч на стороне команды, в Renault должны определиться.

Вопрос: Каким может быть наказание, если вина будет доказана?
Макс Мосли: Любым, вплоть до дисквалификации. Так сказано в правилах. Дисквалификация означает, что вы исключены из чемпионата.

Вопрос: Из чемпионата 2008-го года?
Макс Мосли: Вообще. Навсегда. Это самое худшее, что может случиться, но я ни в коем случае не говорю, что это произойдет, у вас не должно сложиться такое впечатление.

Вопрос: Уход Renault может стать последствием наказания…
Макс Мосли: Когда в 1995-м и 1996-м гг. раллийная команда Toyota попалась с их хитрой воздушной впускной системой, мы ее исключили на год. Но Toyota добровольно продлила наказание еще на год, а потом вернулась. Это своего рода признание вины по-японски. Так что мы пока не знаем.

Я не должен строить предположений, мы просто не знаем. Официально в этой ситуации я могу сказать только одно: пока Renault не представит аргументы в свою защиту, мы должны считать, что команда невиновна.

Вопрос: Вы обсуждали эту ситуацию с Карлосом Гоном?
Макс Мосли: Нет, эту тему мы не обсуждали. Последний раз мы встречались в июле, до того, как все произошло. Я не разговаривал ни с ним, ни Бернаром Рэем. Пару раз говорил с Флавио. 

Вопрос: Вы можете предположить, какой будет реакция Гона на суровое наказание?
Макс Мосли: Вероятно, он расстроится, если подумает, что команда действительно так поступила, однако мы этого не знаем, поскольку не слышали ее аргументов.

Вопрос: Но ведь данные телеметрии абсолютно убийственны?
Макс Мосли: Да, это верно, но пока не стоит делать выводы. Команда может представить еще 13 примеров, когда Пике вылетел с трассы, и во всех случаях будет видно, что он никогда не убирал ногу с газа. Тогда это изменит всю картину, но мы пока этого не знаем.